В Астапове, на станции в Рязанской губернии, 4 ноября 1910 года за один день заплатили 372 рубля за депеши. Лев Толстой ушёл из Ясной Поляны неделей раньше, и, по словам биографа Павла Басинского, у него было 50 рублей. (Даты здесь и ниже по старому стилю.)
Писать о себе он не просил. Душан Маковицкий, словацкий врач семьи Толстых, уехавший с ним и записывавший каждый день, отметил: Толстой не хочет, чтобы газеты печатали сообщения о нём. Но к станции съехались корреспонденты. В примечании к дневнику Маковицкий коротко записал: «Наехал 271 корреспондент».
Сколько денег было у Толстого?
Пятьдесят рублей, называет цифру Басинский, — на тот момент это было всё его состояние. Он объяснял РИА «Новости»: имение и московский дом к тому времени были переписаны на жену и детей.
Дорожные расходы видны в записях Маковицкого. В Щёкине билеты до Горбачёва купил он сам. В Оптиной пустыни Толстой зашёл к монаху Михаилу и спросил, сколько должен за приём: «Три рубля довольно?» В Шамордине, куда приехал к сестре-монахине, решил остаться в гостинице, платя по рублю в сутки. А в Астапове его дочь Александра Львовна сказала: «Поехал третьим классом — предлагают особый вагон».
Как Толстой попал в дом начальника станции
В Астапово поезд пришёл вечером 31 октября. У Толстого поднялась температура, и Маковицкий пошёл просить приюта у начальника станции Ивана Ивановича Озолина. Тот отступил на несколько шагов: не поверил, что в поезде едет сам Толстой. Кондуктор подтвердил слова врача, и Озолин согласился сразу. Сергей Толстой, сын писателя, описал его дом: четыре небольшие комнаты, передняя и кухня.
Уже 1 ноября Озолину пришли четыре телеграммы от газеты «Русское слово»: просили сообщать новости. Вместе с ними пришли 100 рублей. Узнав от Маковицкого и Александры Львовны, что Толстой не хочет огласки, Озолин отказался. «Он, бедняга, не знал, как поступить», — записал врач.
Дом тем временем превращался в канцелярию. В бывшей столовой Озолиных на телеграммы и почтовые марки уходило по 20 рублей в день. Весь день и всю ночь в форточку стучали: подавали почту и спрашивали о здоровье.
5 ноября Александра Львовна сказала Маковицкому: «Заплатили вчера на здешней станции за депеши 372 рубля».
Корреспонденты собирались на вокзале. Сергей Львович видел у стола и стойки «человек двенадцать»: они пили водку и расспрашивали. Появилось и распоряжение выселить всех, кто не живёт в доме начальника, не член семьи и не корреспондент: иначе, как отмечал Маковицкий, через несколько дней из Москвы и других городов собрались бы тысячи людей.
Кто снимал Астапово?
Кинооператоры. Как только прошла весть о болезни Толстого, пишет С. Лурье в очерке «Толстой и кино», на станции появились операторы всех существовавших тогда кинофирм.
На плёнке остались домик Озолина, окно комнаты больного и вагон, где жила семья. Софья Андреевна идёт к дому, чтобы узнать о ходе болезни и посмотреть на окно. Американский историк Уильям Никелл, автор книги о смерти Толстого, называет эти кадры, возможно, самым ярким примером: журналисты разнесли по миру весть, что семью к умирающему не пускают. В хронике был и вагон с надписью «багаж»: тело Толстого перевезли именно так, по накладной.
Две фирмы, «Братья Пате» и Ханжонкова, за первые трое суток после получения негативов в Москве продали около 500 экземпляров позитива. Похороны снимал, среди прочих, оператор Мартынов от Ханжонкова. В нескольких городах показ запрещали заранее: в Туле губернатор запретил, но после упорного ходатайства показ разрешили, а в Астрахани ученикам не позволили ходить в кинотеатр в дни картины «Л. Н. Толстой в Астапове».
О великих писателях и их последних днях — ещё две истории: сколько раз Гоголь сжигал второй том «Мёртвых душ» и правда ли, что сестра Шопена провезла его сердце под одеждой.
Мемориальный музей «Астапово» в доме Озолина закрыт на реставрацию до 31 августа 2027 года. Часы на вокзале по-прежнему показывают 6 часов 5 минут.
