Человек, который первым напечатал «К Элизе», сам написал рядом: пьеса «не для Терезы». Людвиг Нооль, исследователь Бетховена, нашёл её в бумагах Терезы Мальфатти — той, на ком композитор в 1810 году хотел жениться. А на листе, по его словам, стояла надпись рукой Бетховена: «Для Элизы, 27 апреля, на память». Лист потом исчез, и кто такая Элиза, спорят до сих пор.
При жизни Бетховена пьеса не вышла. Её напечатали в 1867 году, через сорок лет после его смерти, по рукописи, которой больше нет. Почерком Бетховена сохранился лишь черновик.
Как рукопись попала к Ноолю
Нооль нашёл пьесу в 1865 году в Мюнхене. Рукопись хранила Бабетта Бредль, бывшая учительница, и, по её словам, получила в подарок от Терезы фон Дросдик, урождённой Мальфатти. 14 июля 1865 года Бредль письменно подтвердила: копия снята «с собственноручной рукописи Бетховена», и Нооль вправе её печатать.
Находку Нооль поместил в «Новые письма Бетховена», которые вышли в Штутгарте. Он счёл пьесу не слишком значительной, но милой и приложил к рассказу о Бетховене и прекрасной Терезе с каштановыми локонами. Сестра Терезы Анна фон Глейхенштейн никакой Элизы не помнила. Отдельным нотным изданием пьеса вышла только в 1870 году в Лейпциге, как «лёгкая пьеса для клавира».
Дальше след обрывается. Музыковед Михаэль Лоренц нашёл в баварских архивах, что Бредль (1792–1880) была матерью пианиста и композитора Йозефа Рудольфа Шахнера. Тереза завещала ему своё фортепиано и все ноты, так что рукопись, вероятно, пришла к Бредль от сына. После смерти Шахнера в 1896 году следы его нотного архива теряются.
Почему её не напечатали при жизни Бетховена?
Он собирался, но печать не состоялась. Первые 16 тактов мелодии появились весной 1808 года в тетради набросков к «Пасторальной» симфонии. Весной 1810 года Бетховен записал подробный черновик всей пьесы — на одном листе с эскизами музыки к «Эгмонту» и марша, который датировал 3 августа 1810 года. Лист хранится в Доме Бетховена в Бонне.
Чистовик с датой «27 апреля» (год Бетховен не указал, по другим бумагам это 1810-й) к тому времени ушёл из его рук. 18 мая 1822 года лейпцигский издатель Петерс попросил у композитора пьесы, в том числе мелкие фортепианные. Возможно, поэтому Бетховен собрал 13–14 неизданных вещей и пронумеровал. Черновик «К Элизе» он переработал и пометил «No 12». В сборник Багателей ор. 119 пьеса не вошла. Причин источники не называют.
Широкую известность пьеса получила уже в XX веке. В Доме Бетховена отмечают: популярной эта мелодия стала чуть более ста лет назад.
Кто такая Элиза?
Достоверно не знает никто. Дом Бетховена пишет, что сведений о знакомой композитора по имени Элиза нет. В 1920-х годах Макс Унгер предположил, что Нооль прочёл имя неверно и на листе стояло «Для Терезы». Бетховен в 1810 году собирался жениться на Терезе, но получил отказ. Этой версии мешают слова самого Нооля: пьеса «не для Терезы». Исследователь Барри Купер предложил третье: в немецкой поэзии «Элиза» часто означала просто «возлюбленная», так что Бетховен мог иметь в виду и Терезу.
Есть и другие имена. Клаус Мартин Копиц назвал в 2009 году певицу Элизабет Рёкель (1793–1883), сестру тенора Йозефа Августа Рёкеля, который пел Флорестана в «Фиделио». В 1813 году она вышла за композитора Иоганна Непомука Гуммеля. Лоренц возражает: сама она подписывалась «Мария Ева», а имя «Элиза» в записи о крещении её сына в 1814 году вписал священник, и в чистовой копии той же книги его нет. Рита Стеблин видит кандидатку в Лизетте (Элизе) Баренсфельд, которая в 1810 году, возможно, училась у Терезы игре на фортепиано.
У других рукописей и реликвий тоже не обошлось без загадок: сколько раз Гоголь сжигал второй том «Мёртвых душ» и правда ли, что сестра Шопена провезла его сердце под одеждой.
На черновике в Бонне названия нет. Только «No 12».
