Авеню Данфер-Рошро, юг Парижа. Под ногами асфальт, под асфальтом двадцать метров породы, а ниже — пустота.

17 декабря 1774 года здесь провалилась улица. Тогда она называлась рю д’Анфер, и провал был не ямой в мостовой: вниз ушёл кусок дороги длиной около трёхсот метров вместе с тем, что на нём стояло.

На табличке об этом ничего нет.

Из чего сделан город

Париж стоит на лютецком известняке — мягком, ровном, легко пилящемся камне. Из него сложены особняки Марэ, набережные, церкви, стены. Камень не привозили. Его брали здесь же, снизу.

Сначала копали открытыми ямами за городской чертой. Потом город дорос до ям, перешагнул их и пошёл дальше — а копать продолжали, уже вглубь, галереями. К XVIII веку под южными кварталами лежала сеть ходов, которой никто не представлял целиком: каменоломы работали без планов и без надзора, оставляя столбы породы там, где считали нужным.

Наверху тем временем строили дома. Из того же камня.

Юг и север Парижа при этом устроены по⁠-⁠разному. Под южными кварталами — известняк, из которого сложен город. Под Монмартром и Бельвилем брали гипс: из него жгли ту самую парижскую штукатурку, что веками шла на отделку фасадов. Камень разный, ямы разные, а итог один — пустота под жильём.

Почему провал приходит через сто лет

Обвал в каменоломне редко выходит на поверхность сразу. Свод галереи обрушивается внутрь, порода осыпается вниз, и над ней образуется новая полость — чуть выше прежней. Потом обрушивается уже её свод.

Пустота таким образом медленно поднимается сквозь толщу, этаж за этажом, и однажды доходит до подошвы мостовой. У французов для этого есть отдельное слово — fontis. Между последним ударом кирки в галерее и провалом на улице может пройти столетие.

Именно поэтому опасность не кончилась вместе с добычей камня. Копать перестали, а полости продолжают всплывать.

Человек, который составил карту дыры

После провала 1774 года и нескольких следующих Людовик XVI подписывает 4 апреля 1777 года указ о создании Генеральной инспекции каменоломен. Первым генеральным инспектором становится архитектор Шарль-Аксель Гийомо.

Решение Гийомо на первый взгляд странное. Он не засыпает пустоты — на это нет ни денег, ни камня. Он их описывает.

Инспекция спускается вниз и начинает мерить. Галереи проходят заново, укрепляют каменной кладкой, ставят опоры. И составляют планы — квартал за кварталом, привязывая подземные ходы к улицам наверху.

Это и есть главная странность места. Под южным Парижем лежит второй Париж — с теми же названиями, той же планировкой, только пустой и на двадцать метров ниже. Его не задумывали как копию — он получился как отпечаток: ходы шли за камнем, а камень шёл под улицами.

Что показывают туристам

Очередь у входа в катакомбы стоит на площади Данфер-Рошро — метрах в двухстах от места провала.

Катакомбы — крошечная часть всего этого. На плане, который инспекция составила в 1857 году, в пояснении честно указано: оссуарий занимает 10 933 квадратных метра. Галерей под городом — сотни километров. То есть турист спускается в подвал, думая, что осматривает подземелье.

Инспекция никуда не делась

Служба, заведённая в 1777 году, работает до сих пор — под нынешним именем, в подчинении города. Она ведёт те же планы, что начал Гийомо, и продолжает их уточнять.

Практический смысл прежний: на юге Парижа нельзя просто так вырыть котлован. Прежде чем что⁠-⁠то строить, надо узнать, что под этим местом — камень или воздух.

Ходы под улицами подписаны и сейчас. Идёшь по галерее, светишь на стену — и читаешь имя улицы, по которой десять минут назад шёл наверху.