Первую вилку в Европе назвали орудием дьявола, и человек, который её привёз, умер от чумы.
Связь между этими двумя обстоятельствами установил лично Пётр Дамиани — богослов, будущий святой. По его версии, всё было просто: христианке положено есть руками, а женщина отказалась, и Господь послал ей за это гниение заживо.
Что именно она сделала
Около 1004 года византийская принцесса Мария Аргиропулина, племянница императора, выходит замуж за сына венецианского дожа и переезжает в Венецию. В приданом у неё, среди прочего, золотая двузубая вилка.
Венеция смотрит с изумлением. Здесь едят руками — все, от гондольера до дожа. Мясо режет специальный слуга, хлеб ломают, ложка есть только для жидкого. Руки моют до и после, для этого на стол ставят чаши с водой. А приезжая берёт кусок золотой палочкой и не пачкает пальцев.
Через несколько лет Мария умирает — судя по описанию, от чумы. И Дамиани пишет свой текст, где вилка названа прямо: излишняя роскошь, оскорбляющая природу. Бог дал человеку пальцы, значит, пальцами и надо.
Пятьсот лет сопротивления
Вилка не исчезает — она застревает. Италия принимает её первой, к шестнадцатому веку в богатых домах вилка обычна. Дальше на север дело идёт туго. Во Франции её знают при дворе, но в обиход она входит медленно и со скрипом.
В Англии в 1611 году путешественник Томас Кориат издаёт книгу о своей поездке по Европе и с восторгом описывает итальянский обычай: там едят особым инструментом и не касаются еды руками. Соотечественники смеются над ним годами. Ему придумывают прозвище — вилконос.
Россия знакомится с вилкой на свадьбе Лжедмитрия и Марины Мнишек в 1606 году. Впечатление она производит скверное: чужеземное приспособление на царском столе становится одним из доводов в пользу того, что жених не тот, за кого себя выдаёт.
Почему зубцов стало четыре
Первые вилки двузубые, и это не украшение, а функция: ими не столько едят, сколько придерживают кусок, пока его режут. Наколоть — можно, зачерпнуть — нет.
Третий зубец появляется, когда вилка начинает работать самостоятельно. Четвёртый — в девятнадцатом веке, вместе с изогнутой формой: получается маленькая лопатка, которой можно подхватить горошину, а не только удержать мясо.
То есть предмет, из-за которого спорили пятьсот лет, всё это время менялся под то, что люди хотели им делать. Двузубой вилке никто бы не доверил гарнир.
Дамиани, впрочем, был по-своему прав. Вилка действительно изменила стол: она сделала еду индивидуальной. Пока едят руками из общего блюда, обед — это общее занятие. Как только у каждого свой инструмент и своя тарелка, обед становится набором отдельных трапез, происходящих рядом.
